Ирина РЕПЬЁВА "Воин христов"

 

 

 

Рака с мощами святого Оптинского старца Амвросия. Введенский храм Оптиной пустыни. 7 января 2014 года. Рождество Христово

В октябре 2013 года поехали мы с дочерью Машей в Оптину пустынь и были несказанно обрадованы тому, что в монастырской лавочке появилась в продаже книга «Преподобный Иларион», которую мы раньше тут не видели.

 

Преподобный Иларион Оптинский (1805-1873) 

Посещение лавок православной книги – ни с чем несравнимое удовольствие. В Оптинских же - словно царит особая благодать. Переходишь от полки к полке, соприкасаешься глазами с текстами и слышишь, каким радостным чувством отзывается на них сердце. «Господи, - думаешь, - спасибо Тебе за то, что Ты есть. Ведь без этих чувств и живым себя не почувствуешь!»

Расплачиваюсь с седоватым монахом-продавцом, который, хотя глаз на меня не поднимает, реагирует на покупку бодро, - говорю ему: «Лишь бы денег хватило». Он отзывается шуткой: «Хватит! Ещё и сдачу получишь!», - подразумевая под «сдачей», вероятнее всего, те знания, что в Житии преподобного Илариона хранятся. Хорошо это, радостно, - читая книгу, переживать судьбу святого человека.

Акафист Собора Оптинских старцев называет о. Илариона «заблудших исправляющим» и «душ и телес целебниче». Если считать со времён Авраамия-огородника, пока что в лике святых не прославленного, то Оптинских старцев, общим числом - шестнадцать, и у каждого есть в биографии своя особинка. Преподобный Иларион  имел особую силу изгнания бесов и ещё до прихода в монастырь проповедовал девятнадцать лет среди раскольников.

Сегодня его мощи покоятся во Владимирском храме Оптиной пустыни. Храм этот был полностью уничтожен в годы советской власти, буквально срезан под корень. Восстановлен трудами бессребреников – монахами братии в девяностые годы ХХ столетия. Ну а мощи о. Илариона обретены перед самым освящением Владимирской церкви, в 1998 году. До этого они более ста лет пребывали в Оптинской земле.

Но они сокрыты от наших глаз и ныне. Лишь на крышке саркофага старца есть углубление под стеклом. В нём – кусочек косточки преподобного. К стеклу над ней и прижимаешься лбом. Замираешь, хочешь получить хоть какое-то избавление от гнетущей скорби, возникшей во время вспоминания о своих грехах. И вдруг явственно ощущаешь, что будто пламя, живое, тёплое, вошло в тебя: это та Силы, которую излучает частица мощей.

Невольно вспомнилось: когда учёные МГУ стали изучать состав и свойства миро, появлявшегося в одной из московских квартир в наши дни, - причём не только на иконах, но и на хлебе, купленном хозяевами в магазине, на фотографическом изображении новомученников Оптинских, - было, во-первых, установлено, что это миро - смесь белка и растительного масла, близкого к оливковому. А во-вторых, как-то было вычислено физиками, что в одном грамме благоухающей святыни содержится огромная энергия - в 300 миллионов киловатт-часов! Чтобы понять, много это или мало, достаточно упомянуть, что столько же энергии вырабатывает в год гидроэлектростанция средних размеров.

Вот только в отличие от электричества, миро, при соприкосновении с человеком, не убивает его, а даёт силы душе. Верующие получают эту небесную энергию в церковных таинствах. И слабеют духом, если от неё отлучаются…

Думаешь об этом и вспоминается другое: признание одного «трудного ученика» (я услышала о нём в передаче «Народного радио»): «Мне кажется, что я не живу. Что меня нет, что я мёртв. И только взрыв негодования других людей в ответ на мои дикие поступки даёт мне ощущение, что я пока ещё не умер».

Это признание души, которая всё время после своего появление на свет не знала Бога. Полумёртвая душа в живом теле, ложно оживающая только на время совершения ею греха и переживаний его последствий. Никакой духовно, этот совсем неглупый подросток ищет сильных душевных переживаний - брызг энергии других людей, - чтобы хоть на время проснуться. Хотя, чтобы ожить, человеку надо встретиться не с грехом, а с источниками Силы Небесной. А они в храмах, в монастыре, в намоленных иконах.  

Прп. Иларион Оптинский   

Но и принятие крещения – только начало духовной жизни. После этого каждый из нас вынужден вести ежедневную брань с бесами.

В Калужской области есть тихая обитель. Эта пустынь молилась за своего благодетеля, давшего взнос на реставрацию собора. А спустя короткое время благодетель позвонил в монастырь и попросил за него молитв к Богу не возносить: бесы стали одолевать его так, что он испугался за саму свою жизнь. Пока он жил в согласии с ними, бездумно исполняя их волю, он их устраивал. А когда оказал монастырю милостыню в оправдании своего земного существования, бесы начали против него такую войну, к которой он не был готов. И человек предпочёл вернуться к прежней, сугубо плотской жизни. Правда, так душу свою для Вечности не спасёшь. Это тоже события наших дней.

При чём же тут преподобный Иларион, спросите вы. Этому святому была дана такая власть над бесами, что он не только их к себе не подпускал, но и из одержимых изгонял.

Прямо скажем: способность редкая.

В книге «Злые духи и их влияние на людей», автором которой является игумен Марк, духовник Московского Симонова монастыря (издание 1899 года), упоминается епископ Антиохийский Киприан. Раньше он был волхвом языческим, и даже «видал самого диавола»: «Я умолял его жертвами, и целовал, и говорил с ним и с теми, которые у него старейшинами. Он полюбил меня… и пообещал поставить … князем по исшествию моему из тела, а во время жизни моей на земле во всем помогать мне, и полк бесов дал мне в услужение. …Когда он обращался в какую сторону – потрясалось всё место». Такая это злая огромная и бессмертная сила. Одному человеку, без помощи Божьей, с ней, конечно же, не справиться.

Когда же Киприан крестился и стал епископом, дьявол отомстил ему. При императоре Диоклетиане Киприана арестовали и предали пыткам: подвесили и строгали тело его железными зубьями, потом бросили в котёл с кипящей водой. Но убить мученика смогли только отсечением головы мечом. Было это в 304 году.

Когда читаешь о подобном, то не верить в бесов - невозможно. А о. Иоанн Кронштадтский даже называет неверие в существование нечистых духов «настоящим беснованием». Ведь если ты не веришь в их реальность, то и не различаешь их, не сопротивляешься их силе, подпадаешь под бесовскую власть.

А вот устремлённость человека к Богу игумен Марк обозначает словами «основное качество всякого ума». Такими нас создал Бог. Стремящимися к Нему.

У бесов же, от Творца отпавших до своей злой воле, «главною чертой … ума является ненависть к Истине». В сущности, любой человек, ненавидящий и преследующий православную Истину, становится тем, кого называют в Евангелии «отцом лжи», а в Апокалипсисе - «клеветником». Иначе говоря, БЕСОподобным.

Надо думать, что хоть раз в жизни, но каждый из нас переживал то безвольное состояние, когда грех начинает казаться слаще мёда, а сознание всячески оправдывает впадение в него. Но сладость эта ощущаема нами только короткий срок. После получения удовольствия, сахар обращается в яд. Это бесы, которые только что сбили тебя с пути Истинного, заманив в сети преступного удовольствия, передают тебе своё обычное состояние, заражают им.

В своей затянувшейся оторванности от Божьей Благодати, они способны испытывать только отчаяние, злую мстительную радость, самую мрачную печаль. Знают, что рано или поздно все они будут заточены в преисподней, где пребывает их предводитель, никогда не будут прощены, вот и тоскуют. А не будут прощены потому, что не просят о прощении. Потому что, в отличие от человека, нет у них Ходатая перед Богом-отцом. И поэтому на земле, среди людей, они создали своё, временное царство. Мы, безвольные, нужны им, чтобы им было чем утешить свою гордыню, было кем повелевать.

У бесов есть как бы жало, свой духовный меч, и они могут мучить им любого человека. Бог попускает мучения даже святым. Только душу не велит трогать человеческую. Господь попускал бесам жалить и совершенного апостола Павла. Он терпел ужасные боли в нижней части тела. Но боль физическая попускались ему только для того, чтобы он не превознёсся, как когда-то Адам и Ева в раю, не возгордился. Ведь все его чудеса творил не он сам, а Святой Дух через него.  

   Вот и в Евангелии, когда сатана искушает Иисуса Христа в пустыни, он искушает его теми же соблазнам, что в раю первых людей. Ева пала, пал и Адам, но Сын Божий для того и воплотился в человеческом теле, чтобы показать, что противостоять дьяволу можно. Правда, для этого надо сделаться БОГОподобным, быть с Богом.

Бесы ведь тоже уязвимы. Они не вездесущи, не способны проникнуть в наши тайные думы, не передвигаются с быстротой мысли, и они материальны. В Житии Христа ради юродивого Андрея рассказывается, что однажды, когда блаженный ночевал в храме святой Анастасии в Константинополе, к нему явились бесы, чтобы зарубить его топором. На помощь святому пришёл Иоанн Богослов и Ангелы. Они переловили бесов, и даже били их цепями. Каждый получил сто ударов, нечистые кричали от боли и унижения.

Икона «Мученик Никита, побивающий беса»

Икона «Марина Антиохийская побивает беса»

Требуется бесам и питание, чтобы не ослабеть. Его они получают из дыма горящей на жертвеннике плоти, впитывая его частицы, подобно моллюскам, всем своим существом телесным.

Такое вступление понадобилось мне для того, чтобы нам проще было понять земные и небесные заслуги преподобного Илариона Оптинского.  

Его первое жизнеописание составили в 1897 году. В Оптиной пустыни я купила именно это репринтное издание.

… Будущий старец Иларион появился на свет в Пасхальную ночь, в апреле 1805 года, в сельце Ключи Воронежской губернии. Его предок был пономарём, вот и фамилию получил соответствующую: Пономарёв. Новорожденного назвали Родионом, в память святого Иродиона, день которого отмечается 8 апреля.

Отец Родиона – крепостной господ Ширинкиных – выучился портняжному делу. Ему даже удалось открыть собственную мастерскую, где он и обслуживал вкусы местных помещиков.

Надо сказать, что воронежские степи весьма обильно были заселены малороссами. Именно таково происхождение матушки четырёх братьев Пономарёвых, Евфимии Никифоровны. В силу этого она была и богобоязненной женщиной, и вспыльчивого нрава. Однажды так хватила юного Родиона по голове поленом, что тот упал и не сразу в себя пришёл. Так ведь невольно, в горячке чувств, можно и убить человека. Уже в монастыре преподобный, когда подшучивал над своим остаточным упрямством, то говаривал, посмеиваясь: «Мать малороссиянка была!»

Он рос в детстве добрым, тихим мальчиком. Из-за этого его дразнили «дундой». Одно из значений этого слова  – «место, где никто не был». Хотели обидеть, а не вышло: как в воду глядели, Родион стал среди своих сверстником особенным. Ещё когда он был в семилетнем возрасте, матушка Евфимия предрекала ему монашество. Родион и портняжьему делу учился у отца с одной целью - заняться этим в монастыре.

С годами семья, поднажившись, переселилась в городок Новохопёрск, созданный в 1711 году как южная крепость России. Именно в Новохопёрске строили на реке первые русские корабли.

г. Новохопёрск сегодня. В этот храм Воздвижения Честного Креста Господня семья Пономарёвых ходила в праздничные дни. Тогда это был единственный городской храм. В наши дни он так и не восстановлен из руин

г. Новохопёрск. Фотография конца XIX - начала XX века

Дом Пономарёвых стоял в городе на горе, над самым спуском к реке.Родион нередко любовался с этого возвышения противоположным низменным берегом.

Полюбил он и охоту с ястребом. Для этого специально воспитывал пойманных птенцов. Добычу, перепёлок, привозили в город с лугов возами, продавали по 80 рублей за пуд. И это давало немалый прибыток семейству.

В 1818 году Пономарёвы ходили на богомолье в Киев. В 1822 Родион один сопровождал свою матушку в её паломничестве к Киевским святыням. 

 

Мощи святого Ильи Муромца. Киево-Печерская лавра. Мощам этим почти тысяча лет 

Как установили учёные в наши дни, преподобный Илья Муромец был убит в 12 столетии в возрасте 45-лет, в битве, ударом мечом в грудь. Ростом он, и правда, был богатырём, достигал 177 сантиметров

Когда Родиону исполнилось двадцать лет, он решил поехать в Москву, чтобы приобрести столичный опыт мастера портняжного дела. Кроме того, хотел заработать  денег для поступления в монастырь. Родители не сразу согласились отпустить его от себя. У юноши был сильный ревматизм ног, и грудь слабая: он часто простужался. Да и знакомых в Москве никого.

Почти месяц добирался Родион в столицу из Новохопёрска. А прибыл на Тверскую улицу в тот самый час, когда по ней везли мёртвое тело государя Александра Павловича Романова, павшего, как сегодня считается некоторыми исследователями - военными врачами, жертвой врачей-отравителей.

Родители были правы: в большом городе Родиону пришлось несладко. Долго искал он место, скитаясь и голодая, пока не устроился к портному-немцу Занфтлебену. Тот дал ему самую маленькую зарплату – десять рублей в месяц, и то – по настоянию Родиона. А когда хозяин заметил, что юноша болен, выгнал его на улицу.

Другой мастер был человеком русским, добрым, и в церковь ходил, но настолько любил выпить, что пропил и саму мастерскую.

Служил Родион и у француза Орема. Тот оценил его мирный и терпеливый характер, даже полюбил: жил юноша благочестиво, в праздники не загуливал, да и делал свою работу быстро. У Орема Родион задержался и смог приодеться.

Но он ни на день не забывал о главной цели своей жизни - монастыре. В эту пору нашёл он в Москве своего земляка, служившего дядькой детям какого-то помещика. Земляк этот любил духовную литературу, посещал церкви и монастыри. Добрый пример его жизни доставил Родиону великое утешение. Ведь среди сорока мастеров и учеников Орема никто не постился, кроме двух мужчин, а две благочестивые кухарки не ели скоромного ни в среду, ни в пятницу. Держание Родионом поста Орему понравилось: «Ты, знать, старый вер держишься, это карашо».

Некоторое время работал Родион и у англичанина Пиготта, тот добросовестно ему платил. Но когда Родион стал замечать за собой, что от непрестанных столичных соблазнов его благочестие стало ослабевать, предпочёл вернуться домой.

Родители были ему очень рады. Видели они, сокрушаясь, что сын их ослаб здоровьем и сильно исхудал: нелегко работать на чужих людей. И Пономарёвы решили переехать в большой город и завести там свою мастерскую. Вот, в Саратове, например, они имели бы больше заказов.

 г. Саратов. ХIХ столетие

Город этот появился на карте России после того, как было покорено Астраханское царство. Как часто водилось, окраину государства сначала заселяли раскольниками всех мастей, сектантами всех толков. Некоторые из них жили потаённо, другие - открыто, и даже создавали свои скиты и монастыри.

Но прежде, чем основать мастерскую, Пономарёвы должны были вступить в цех портных и закройщиков. Родиону ещё нет 25 лет, так что ателье он просил открыть на имя своего отца. Дали им двоим испытание – скроить и сшить фрак прямо на глазах у судей. Работа не просто удалась, а была признана прекрасной. И Пономарёвы стали в городе популярными: всё ценное платье и шубы отдавали шить Родиону. При мастерской завели магазин готового платья, получали журналы мод. Дела шли превосходно.

Но молодому человеку этого было мало. Хотелось трудов великих и для души. Тогда в мастерскую, помимо взрослых работников, набрал он 30 мальчиков-учеников, родственникам которых пообещал, что станет и кормить хорошо подростков и заботиться об их нравственности. По воскресным и праздничным дням стал водить он их в церковь. Причём, бывали они и на утренней службе, и на обедне, и на вечере и полюбили красоту богослужений. Молодой дьякон Покровской церкви научил мальчиков духовному пению, и за работой они с большим удовольствием исполняли молитвенные песнопения. Всякие непристойные шутки и светские песни были в мастерской запрещены.

Родион пришёлся по душе и взрослым работникам. Он, хоть и был по темпераменту своему человеком нервным, сдерживал себя, разговаривал умышленно только мягким голосом, всегда стремился к миролюбию. Правда, в принципиальных вопросах, касавшихся веры, был твёрд.

Семьи не заводил. Сначала не хотел: как же тогда быть с иночеством. Но понравилась ему, по молодости лет, одна девушка. Он хотел создать с ней семью, да она неожиданно умерла от скоротечной чахотки. И Родион окончательно решил посвятить себя девству.

В монашестве девство ценится потому, что оно противоположно блудной страсти. Страсть эту, как и чревоугодие, победить надо уже на начальной стадии пребывания в монастыре. Монах не может быть блудником. Нил Синайский писал в пятом веке, что блуд, овладевая человеком, буквально лишает его ума.

Вообще-то, любая страсть из восьми существующих засевается в душе при зачатии человека от греха его родителей. Это бесы заражают человека той страстью, которой подвержены сами. А родители могут передавать свои страсти детям. В детях же страсти могут действовать не в ослабленной степени, а в гораздо преувеличенной. Не зря же говорится, что дети – наше зеркало. Смотришь на них, вглядываешься, узнаёшь свою собственную нечистоту и только тогда стыдишься…

Святой Иоанн Кассиан (360-435 г.г.) сообщает, что блудная страсть происходит от чревоугодия. А от блудной страсти – сребролюбие. Как это понять? Какая тут связь? А простая: пост для того и даётся человеку, чтобы он с детства воспитывал в себе воздержание, волю, учился руководить своими желаниями, обуздывать плотские похотения. Укротил животную власть голода над собой – значит, наступил на своё сладострастие, сковал его. Чревоугодник же то и дело всё время хочет себя чем-нибудь «порадовать». А победил блудное сластолюбие – победил и жадность к деньгам, без которых трудно угождать своей плоти. Поэтому монах и даёт обед отказа от собственности.

Был ли совершенен Родион от самой своей природы?

Уже в Саратове вдруг стала мучить его тоска. А из Жития старца Илариона можно узнать, что у его матушки, Евфимии, ещё до его отъезда в Москву, начались какие-то припадки, которые случались каждый месяц. Считалось даже, что её «испортили».

Излечил её некто Семён Климович, благочестивый крестьянин из села Алмазово Балашовского уезда Саратовской губернии. Когда Никита Пономарёв привёз супругу свою к этому старцу, тот посоветовал пожилой женщине глубоко исповедаться и причаститься. Совет был исполнен, и припадки больше не повторялись.

Вполне возможно, что припадки эти были видимым выражением той тоски, которой потом подвергся в Саратове её сын Родион. Она любила богомолья: её душа алкала небесного. Но много ли было паломничеств в её многотрудной жизни, в которой приходилось беречь каждую копейку?

Святой Нил Синайский (? — 450), автор аскетических сочинений, пишет, что монах, предавшийся унынию, начинает всё время куда-то рваться, сам себя гонит из своего же жилища. Этот человек то и дело оглядывается на дверь: кто войдёт? Он ожидает перемен к лучшему, а их всё нет и нет, и терпение однажды заканчивается, приходит печаль, уныние, страдание.

Но когда, поступив согласно совету Семёна Климовича, Евфимия Никифоровна стала постоянно бывать в храме, это стало заменой богомолью, и она примирилась со своею судьбой и с близкими. Надо думать, что Родион также заждался того самого часа, когда сможет оставить попечение о близких и поступить в монастырь, вот ему и грустилось.

Мало было ему уже того, что он воспитывал мальчиков, чужих детей из бедных семей, хотелось большего. И он стал склоняться к миссионерской работе. Ведь и старец Семён Климович дал ему, как лекарство от тоски, поручение  – проповедовать среди местных раскольников. Так душа духовной радостью и напитается. Дело-то – Божье!

Вся местность Саратовская была заражена сектанством. Легко было тут скрываться от властей: в первой половине Х1Х века край покрыт густыми лесами, но включал в себя и дикие степи. Ещё в 1762 году раскольникам разрешили переселиться сюда из других мест. Государство даже отвело им по обе стороны Волги тысячи десятин плодородной земли.

Евреи, поляки, немцы, хлысты и староверы, язычники чуваши и мордва, калмыки – всё было тут перемешено. Но более того, русские купцы и крестьяне, переселявшиеся сюда со своими предприятиями или хозяевами-помещиками, входили в знакомство с раскольниками и перенимали их верования. Установить, что есть Истина, неграмотные и малограмотные люди сами не могли. В 1804 году во всей Саратовской губернии была всего одна народная школа, в которой учились 223 ученика, и было четыре учителя. Когда же власти открыли народные училища, родители отказывались отдавать в них детей, не понимая, зачем нужно образование простому человеку – на хлеб бы заработать!.

Не хватало тут и православных церквей, монастырей, священников. Поэтому случалось довольно часто, что священнослужители навещали какую-нибудь деревню всего 2-3 раза за год. Народ жил без причащения. Храмы отстояли от паствы и на 50 километров, и на 70. В 1828 году Святой Синод решил основать в этих местах епископскую кафедру. Родион Пономарёв прибыл на жительство в Саратов ровно через год после этого.

Он быстро заметил, что православное трёхперстие не почиталось во всём городе. А некоторые люди боятся его накладывать на себя при свидетелях: сразу наживёшь врагов. У многих к православию было тут отношение откровенно ненавистническое.

Раскол, или ереси, это своего рода беснование, стремление к БЕСОподобию. Игумен Марк пишет: «… диавол … ересями прельщает суемудрых богочтецов, удаляя их от Православия». Обилие самых разнообразных сект можно объяснить разнообразием видов человеческого тщеславия, которое производится, как от «плотских преимуществ», так и  от «желания ими суетной славы» (св. Иоанн Кассиан).

Чем только не гордится тщеславный человек! И девством своим, и бдениями, и постами, и молитвой, и уединением, и чтением, и познанием Библии и Евангелия, и смирением, и благодушием, и мнимой «духовной опытностью»! Еретики создавали свои скиты и монастыри, несли пост и девство, накладывали на себя вериги. Но для чего всё это, если не делали главного – не смирялись и не вели борьбы с самым тонким духовным прельщением – высокоумием?

Местные купцы за добросовестность Родиона очень почитали, потому и пытались привлечь его к тем сектам, к которым принадлежали сами. Они говорили, что и антихрист уже пришёл, и святость в народе прекратилась, и священства истинного в Церкви якобы уже нет, осталась оно единственно в сектах: заносились в своих суждениях, ненавидели Истину и не узнавали её в лицо, не искали Правды.

Собственными стараниями Родиона было присоединено к православию два калмыцких семейства и два еврея. Но богословских знаний ему не хватало, и часто в разговорах с раскольниками он не имел необходимой аргументации, хотя сердцем своим желал им христианского спасения.

Узнал он, что дьякон, который создал из мальчиков Пономарёвых духовный хор, - ученик старца Семёна Климовича. Подружился Родион и с молодым купцом  Степаном Чекеневым, который перешёл из раскола в православие, а вот отец у его состоял в поповщинской секте, мать - в беспоповской – перекрещеванской. Втроём молодые люди и поехали к старцу, в Алмазово.

Тот научил их, как именно надо толковать с раскольниками, объяснил все их приёмы, увёртки и уловки. Когда они будут доказывать свои лжеучения, то, прежде всего, спросить следует, на чём они основываются, на каком месте из Святого Писания. И не давать им его толковать, а приводить цитаты из толкования этих мест Святыми отцами Церкви: труды эти боговдохновенны. А через самопроизвольное толкование (своим жалким человеческим умом) раскольники и отторгаются от Единой Истинной Православной Церкви.

Семён Климович, хоть и из крестьян был, но благодаря молитве и искреннему попечению о спасении душ ближних, одарён таким Даром Святого Духа, как чтение чужих мыслей.

С подачи старца молодые люди создали общество ревнителей православия, в которое вошли миссионеры по призванию свыше. Набралось их больше тридцати человек: священники, преподаватели Закона Божьего, купцы, мещане, жандармы. Объявили они своим принципом честность. И если кому из купцов случилось украсть что-то в прошлом по торговой части, то от них потребовали тайно или явно, но очиститься от греха путём возвращения украденного или возмещения его стоимости.

Набожный Семён Климович в школах не учился, но Библию знал почти наизусть, потому что и в поле пахать выходил с этой книгой, и читал её ежедневно. Имел он богатые познания и в святоотеческой литературе.

Вот, что писал о нём в письме к о. Илариону Балашовский купец Филипп Туркин: «Нас было четыре брата и четыре жены, и все они, жёны наши, были как бы помешанные. Кто говорит, что они испорчены, кто говорит: истерика, а кто говорит – человеком сделано: только мы, все братья, замучались, карауля своих жён: шептуны со двора не сходили».

Наконец, Филипп Туркин привёз жену свою к Семёну Климовичу. Тот больше часа смотрел на неё, посадив напротив себя (вероятно, молился, чтобы Бог открыл ему душу этой женщины), а потом сказал ей, которая и сейчас была вся в слезах, что никто её не испортил, сама себя она своим злом и испортила. Дал он ей такой же совет, какой давал когда-то Евфимии Пономарёвой: попросить у всех прощение – сразу сердце отпустит. Потом надо поговеть с неделю, начать ходить в церковь, причаститься, потом ещё поговеть. Вот тоска и пройдёт: она – духовного свойства. Жена Туркина всё это с самым искренним чувством исполнила - истерики больше не повторялись.

Тоска же Родиона Пономарёва прошла, когда он занялся активной миссионерской работой.

«Истинный христианин, - учил его Семён Климович, - не должен оставаться равнодушным, видя вокруг себя заблуждающихся; прямая его обязанность – всячески пещись о спасении ближних и особенно неправо мыслящих о вере. … Христианин должен, по заповеди Божией, «любить ближнего, как самого себя» (Мк.12,33). Ежели любить, как самого себя, то должно и спасение ему желать и искать, как самому себе. Ибо это и есть самый определённый знак истинной любви, превосходящей другие телесные благодеяния, чтобы невежду научить, согрешающего исправить, погибающего взыскать и приобрести во спасение».

Далее Семён Климович приводил в качестве довода слова Святителя Иоанна Златоуста: «Если не имеешь ревности пещись о брате, то помни, что иначе ты спастись не можешь». «Пусть каждый исправляет своего ближнего, потому что никто не может успеть в деле собственного спасения без спасения своего ближнего».

Напомнил Семён Климович и другие слова Святителя Иоанна Златоуста: что под видом «молчаливой кротости» часто люди православные прикрывают свою духовную лень. «Случается слышать, как, под личиной кротости, говорят они: «Какое нам дело до язычников? Хочет человек спастись, и пусть спасается. Так говорить может только тот, кто совершенно не чувствует ревности к благочестию. Кто видит погибающего и не печалится о его погибели, не думает и о своём наказании…»

Иоанн Златоуст сравнивает таких нерадивых христиан с нечестивыми «иудействующими» и говорит: «Господь наш умер за нас: а ты не хочешь и слова сказать? Какое же ты будешь иметь извинение?» Вот поэтому далеко не каждое «молчание – золото».

Благодаря проповеди, которую Семён Климович вёл среди народа, в православие были возвращены многие раскольники в его селе и в окрестностях. Деятельность Семёна Климовича уважали и приветствовали два местных епископа: Ириней и Иаков – оба ревностные поборники православия.  

Один из священников общества ревнителей православия, о. Моисей Миртовский, стал близок к епископу Саратовскому и Царицынскому Иакову. Не раз посещал он с его благословения Узень – гнездо молокан и Иргиз – сердце поповщины и беспоповщины.

Епископ Саратовский и Царицынский Иаков (Вечерков)

Все эти секты не столько держались на мудрости своего «учения», сколько на авторитете лидеров. Когда же лидер умирал, менялось подчас и «учение». Секты то и дело дробились, разваливались, каждая, на две-три. Только молокан было четыре вида кружков. Они утверждали, что Христос якобы не имел плоти человеческой и на Кресте не умирал, отвергали церковные таинства, поклонение иконам, установленные Церковью посты. Одна из сект старообрядцев-поповцев окормлялась беглыми священниками, перешедшими в раскол: их называли «поповцами». А в секте беспоповцев таинства творились самими мирянами, что отрывало эти таинства от благодатных энергий Святого Духа. Часть беспоповцев отвергала брак, настаивала на жизни безбрачной. Но и не на монашеской. Просто на «свободной любви», покрывая блуд и растление.

Епископ Иаков повёл огромную работу среди раскольников. Стал он вечерами приглашать к себе глав сект и открыто вступать с ними в беседы об их сомнениях касательно учения Православной Церкви, обходясь с ними, впрочем, со всей любовью и простодушием.

Опирался в своих действиях епископ и на общество ревнителей православия, в которое входил Родион. Святой Синод разрешил учредить при Саратовской епархии миссию для обращения раскольников. На одних глав сектантов действовали через рассуждение, других пугали заключением в тюрьму. А лишившись своего руководителя, секта часто прекращала своё существование.

Раскольники тысячами возвращались в православие.

На крестьян более всего действовала угроза, что их браки, заключённые вне таинства венчания, могут быть признаны незаконными, детей же отдадут в приюты. До исполнения угрозы дело не доходило, если только – в отношении самых упорных (власти понимали, что секты – плод в первую очередь людского невежества), но приходилось действовать и кнутом, и пряником.

Так, после многих бесед епископа Иакова с самым богатым купцом города Саратова Горбуновым, тот перешёл из раскола в православие.

Упорнее отказывался осознать свои ошибки купец - перекрещеванец Кабанов, который создал секту, названную его же именем – кабановская. Тогда власти пошли на хитрость: запретили Кабанову пользоваться часовней, в которой совершалось перекрещивание новичков – она стояла рядом с домом Кабанова.

А потом на помощь полиции вызывалась одна благочестивая женщина, жившая в Саратове. Она записалась в эту секту, и в ту ночь, когда её должны были перекрещивать, Кабанов и его сподвижники были арестованы. Сын Кабанова осознал ошибки отца и перешёл в православие.

   Эта же женщина записалась и в так называемую «секту убийц». Члены секты соглашались пойти под нож одного изувера, надеясь на то, что спасут тем самым свою жизнь для Вечности. Собрав как-то в овин группу крестьян в 30 человек, он зарезал их, и хотел уже сжечь, но мать убитого им ребёнка вдруг опомнилась и бросилась бежать с криками «спасите!» Убийцу задержали, судили и сослали в Сибирь на вечную каторгу. Но он смог уйти от наказания и объявился в 17 километрах от Саратова.

Когда об этом узнала полиция, благочестивая помощница епископа поселилась в селе, близ которого прятался убийца. Она сумела добиться встречи с ним. А потом и сообщила о его логове полиции. Изувера опять схватили. Как оказалось во время допроса, содержал эту секту на свои деньги один из богатейших купцов Саратова, некто Ладонкин, считавшийся достойнейшим гражданином города.   

Когда из Саратова перевели служить в Киев прежнего губернатора, который в чём-то сопротивлялся миссионерской работе, а на его место заступил губернатор Степанов, искренний сын Церкви, при его содействии в крае были уничтожены главные раскольничьи притоны.

Члены общества ревнителей православия, которых становилось всё больше, проникали в наиболее опасные секты, и всё, что в них происходило, становилось тут же известно епископу. Действовали по-партизански. Сначала собирали сведения о местных жителях. Потом устанавливали связь с наиболее благочестивыми среди них, становившимися «глазами» разведчиков. Пользуясь их информацией, беглых попов-раскольников полиция арестовывала, а новым проповедникам сект не давала возможности собирать в сёлах кружки.

  

Всё, что осталось от одного из старообрядческих монастырей Саратовской области

Надо отметить, что и содержание старообрядческих скитов и монастырей оплачивалось богатыми купцами. Стоило же тех обратить в православие, и скиты с монастырями вынуждены были сворачивать свою деятельность. За 13 лет к Церкви было присоединено 20 тысяч человек. 

Обращали в православие и местных калмыков, бывавших здесь по своим делам. Те возвращаясь на родину и обращали в православие своих родственников.

Родион Пономарёв принимал участие во многих делах миссии. Он лично повлиял на судьбу сына богатого купца Волковоинова, попавшего под влияние иргизских раскольников.

Однако и бесы не дремали. Не раз мстили они через людей братству саратовских  миссионеров. Однажды на Родиона написали донос, обвинив его в убийстве крепостного портного Михайло. Родион Никитович был арестован, в его доме произвели обыск. О нравственности Родиона свидетельствовали и его мастера, и мальчики-ученики - подозрение было снято. А вскоре и Михайло отыскался. Эти события предшествовали знакомству Родиона с епископом Иаковым.

Помог Родион Никитович и в изобличении тайной секты скопцов, заразившей семьи многих именитых граждан Саратова. Организовал секту купец Панов, почитавшийся  единоверцами «пророком».

Родион завёл с ним дружбу, было это в 1833 году, и по некоторым признакам распознал, что Панов еретик. Тогда к купцу подослали своего человека, молодого члена братства ревнителей православия Алексея Залётного. Но как тот может объявить Панову, что хотел бы быть оскоплённым, если недавно женился?

Наконец, и это было сделано. Залётный прошёл мистическое посвящение в члены секты, оставалось только оскопиться. Тут уж полковник Быков, штаб-офицер корпуса жандармов, действовавший по благословению епископа Иакова, пообещал Алексею Ивановичу, что придёт к нему на помощь: «Дай только знать - я размечу весь дом». В укрепление духа Залётного ему дали двух миссионеров, которые обладали немалой физической силой и смогли бы не допустить насильственного оскопления Залётного, если бы до этого дошло. 

Тут-то до саратовских скопцов долетела весть из Петербурга, что в их секту внедрены враждебные агенты. Открылась тайна так: полковник Быков сообщил о своих планах жандармскому начальству, а то было как-то связано с еретиками. Скопцы немедленно попрятались. Только через полгода они вновь решили собраться на своё «радение». Прибыли в Саратов и московские скопцы, и тульские, и из других мест. Собрались они  глубокой ночью, в метель. Да и дом купца Бекетова, где они встретились, стоял в саду, потаённо.

Благословившись у Владыки, Алексей Залётный тоже прибыл на «радение». Быков переодел Родиона Пономарёва жандармом, настоящих жандармов – крестьянами.   Перемахнув через забор, тихо сняли часовых. Быков и Родион Пономарёв вошли через незакрытую дверь в ярко освещённый зал и увидели, что на столе, покрытом белой скатертью, лежат Крест и Евангелие; с одной стороны от него стоят полураздетые мужчины, по другую – женщины все в белом...

Увидев жандармов, скопцы бросились убегать. Миссионеры вцепились в «пророков», которых знали в лицо. Остальных задержали жандармы. Всех арестованных было около тридцати человек.

И всё же следствие тянулось четыре года. Сговорившись, скопцы стали давать ложные показания, будто их главой был … Родион Пономарёв. Кое-как наговор удалось снять на очной ставке. Да и у скопцов нашли в домах скопические песни, и только у Пономарёва их не было. Но четыре года купцы Залётный и два других миссионера, помогавшие ему, не имели возможности выехать на ярмарки, их торговые дела терпели убытки. Правда, и жертва не была напрасной. Наиболее ретивых еретиков сослали в Закавказский край на вечные времена, остальных оставили в родных местах под наблюдением полиции.   

Многое понял в себе и в людях будущий старец Иларион Оптинский, противостоя в течение девятнадцати лет раскольникам всех толков. За Бога и веру православную он бы пошёл на смерть. А сколько было у него терпения! Сколько пришлось ему изучить и прочесть!

Наконец, он почувствовал такую сильную тягу уйти в монастырь, что начал вместе с товарищем, купцом Василием Крюковым, отправляться в паломничество. За девять месяцев посетили они Саров, монастыри суздальские, ростовские, тихвинские, северные и южные. Искали старца, за которым можно было бы пойти. И нашли таких в Оптиной пустыни, где в то время исповедовали народ о. Леонид и о. Макарий.

Оптинский старец, преподобный Лев (1768-1841)

Оптинский старец Макарий (1788-1860) 

В марте 1839 года Родион Пономарёв второй раз прибыл в Оптину, чтобы остаться в ней уже навсегда. Хотели его включить в состав Алтайской миссии – он отказался, хотели сделать настоятелем – он от этого отговорился. К Оптине прикипел сердцем.

12 лет был он келейником широко известного и почитаемого среди интеллигенции русской старца Макария (Иванова). Ежедневно ходил к нему на откровение помыслов. И хотя целых двадцать лет старец держал о. Илариона как бы в тени, когда умирал, передал о. Илариону часть своих духовных чад – в основном монахинь, а кроме того, вдову Ивана Васильевича Киреевского, Наталью Петровну. Неудивительно, что к о. Илариону перешли и Дары Святого Духа, которыми обладал покойный о. Макарий: прозорливость и способность изгонять бесов из одержимых. Оба были на редкость смиренными монахами, не чета многим другим.

Преподобный Иларион

Роспись над ракой прп. Илариона Оптинского 

О знании о. Иларионом человеческого сердца свидетельствуют такие отрывки из его писем духовным чадам: «Похвалам о себе не внимай и бойся их, помни – кто-то из святых отцов говорит: «Если кто хвалит тебя, жди от него и укоризну». «Ежели ты своё собственное  сердце умиротворишь к гневающемуся на тебя, то и его сердцу Господь возвестит примириться с тобой».

«Вопрошаешь, как бороться со страстями? Мы здесь в воинствующей Церкви находимся, непрестанное у нас должно быть сражение, как и преподобный Паисий Величковский говорит: « (Непрестанная) должна быть борьба» (с бесами – И.Р.).

 «Если чувствуешь, что гнев объял тебя, сохраняй молчание и до тех пор не говори ничего, пока непрестанною молитвою и самоукорением не утишится сердце».

«…Святые отца пишут, что добрым делам предъидет или последует искушение…»

Бесы бдят за человеков круглые сутки, для них нет ночных часов, нет часов отдыха. Они всё время пребывают в людском мире, живут в наших домах. Иногда они на время оставляют нас, но только для того чтобы мы стали беспечны, подумали, что наша духовная брань со страстями завершена, что мы победили. Но едва мы забываемся, они возвращаются. И подчас вместо одного слабого приходят на его место семеро более злых, чем первый.

Игумен Марк в своей книге пишет, что для изгнания более сильных демонов требуется более сильный заклинатель. Но чем же он-то побеждает тех «злейших»? Как свидетельствует Евангелие от Матфея, «сей род изгоняется только молитвой и постом». Если демон видит, что перед ним тот, у кого вера в Бога совершенная, кто и перед смертельной опасностью не отступится от Христа, бес отступает от такого воина сам: «…так как нет человека, сильнее искренно молящегося» (Беседа 57, гл.3. на Евангелие от Матфея»). Таким и был преподобный Иларион: ежечасно, ежеминутно «искренно молящимся».

Ещё с сороковых годов Х1Х столетия бывали у него перебои с сердцем. Наталья Петровна Киреевская привезла ему в конце 1851 года московского врача. Лечение немного помогло, но уже весь 1870 год старец Иларион был плох. Несмотря на то он участвовал во всех богослужениях и исполнял обязанности духовника сотен своих чад. Волевой человек, никогда не дававший себя расслабляться, он понуждал себя к прежним послушаниям и в болезни, хотя по всей ночи бывала у него бессонница, не отпускало удушье. Началась и водянка. Бывали продолжительными головокружения и головная боль. Но он не оставлял молитвенного правила и чтения святоотеческих книг, потому что они и доставляли ему духовную радость, и утешение, и давали защиту, душевные силы.

В последние годы жизни бесы стали являться ему видимым образом и часто. Они и прежде угрожали ему, говоря, что всё ему припомнят, за всё отомстят. Имелось в виду его работа с бесноватыми. А сейчас их появление попускалось, по мнению старца, Богом. Это было Его последнее испытание. Старец не боялся их страшного вида, говорил о видениях благодушно, но они мешали ему молиться. В это время он причащался через каждые два-три дня. А в последний месяц земной жизни  стал причащаться ежедневно.

С 22 августа 1873 года он мог только сидеть. В это время он и предсказывает день своей смерти. Все 25 месяцев своего медленного и постепенного умирания он почти не спал. Но удалил из своего молитвенного ежедневного правила чтение 12-ти псалмов только в последние два дня перед кончиной.

Утешало его в эти недели и то, что он стал часто, находясь в полудрёме, принимать у себя в келье умершего ещё в 1860 году своего духовного учителя, старца Макария (Иванова). Тот являлся ему в тонких  снах и раньше, но и в эти, самые трудные дни и ночи не оставлял и навещал, укрепляя дух.

В половине шестого утра, 18 сентября 1873 года преподобный Иларион, сидя в кресле, скончался. Когда это разнеслось по монастырю, со всех концов послышался громкий плач

Братия так его любила. Любила настолько, что после его кончины освятила больничный храм в его честь и в честь Илариона Великого, чьё имя он носил (291 - 371, Кипр).

«Весь мир не стоит одной души» - говаривал преподобный при жизни, когда его спрашивали, почему он так долго и внимательно исповедует бесноватых, хотя они оскорбляют его бранными словами, бьют его, кричат нечеловеческим голосом, не желают с ним откровенно беседовать. А он знал, что легче всего бес находит себе место в душе, которая не знает любви, но знает ненависть.

Однажды к нему пришёл купеческий приказчик из Нижнего Новгорода, средних лет, не женатый. Он всё время слышал в себе какой-то голос, подговаривавший его к самоубийству. Старцу больной с горечью поведал, что это мать его прокляла, когда ему было два года. Вот он и ненавидит её. Когда же после глубокой исповеди преподобный Иларион узнал, что мать-то как раз любила своего сына, и страдал он из-за ложного взгляда на родительницу, несчастный, хоть и сразу, покаялся в своём горьком чувстве, попросил у матери прощения, совесть его умиротворилась, и он забыл о своей болезни. Стал даже жить под руководством  Оптинского старца.

Вся жизнь преподобного была посвящена другим людям, которых он любил больше самого себя. Так он исполнял заповедь Христа, о которой тот сказал в Евангелии своим ученикам: «О сем разумеют вси, яко мои ученицы есте, аще любовь имате между собой» (Ин.13,35). Это были едва ли не последние слова старца, обращенные своим духовным чадам-монахам. 

Место первоначального упокоения Оптинского старца Илариона и шести других старцев Оптиной пустыни.  7 января  2014 г.  На заднем фоне слева голубое здание Владимирского храма. На снимке художница Мария Репьёва

 

 

 

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика